Спасёныш

Ледовые капитаны только что прошли последний участок тысячекиллометрового пути по льду замёрзшего озера Байкал, с южной до самой северной его точки - посёлка Нижнеангарск. Ледовая разведка была закончена, и теперь экспедиция экологов и кинодокументолистов могла проехать по этому маршруту на тяжёлых автомашинах без риска провалиться под лёд.
Мартовская погода радовала. Солнце днём разогревало воздух до плюсовой температуры, и над холодной поверхностью ледового поля появлялись миражи. Береговая линия Байкальского хребта, попадая в тёплые восходящие потоки воздуха, давала удивительные виртуальные картины, то размывая по горизонту мысы гор, то вытягивая их вверх колоннами столбов и замков невообразимой архитектуры. На горизонте, который прочертил смороженный метровый нажим льда, маячили 2 чёрные точки. Они то взлетали вверх, то падали как пикировщики вниз, но при этом всё время кружили над одним местом.
- Вороны кружат, - проговорил коренастый, с загорелым лицом, Байкальский ледовый капитан, - видимо добычу нашёл.
- Поезжай к ним, посмотрим, - попросил я.
Величественное спокойствие замёрзшего Байкала несколько дней назад было нарушено мощной подвижкой льда, оглушительные звуки которой разбудили нас ночью. Возможно, причиной движения огромных ледяных полей стало землетрясение, которое почти ежедневно напоминает, что Байкал - будущий океан. Или, может быть, совокупность природных стихий - температуры, ветра и подводных течений, которые формируют "законы льда" - создала гигантское давление и как как пушинку разорвала ровное ледяное поле, вздыбив его края в нажим. Поднятые ввысь прозрачнейшие льдины метровой толщины на ночном морозе смёрзлись, образовав ледяную преграду, которая тянулась поперёк нашего движения в сторону архипелага Ушканьи острова.
Экспедиционная машина шла вдоль ледового "забора" и никак не могла найти "калитку". Объезжая торосы и наносы снега, мы медленно, но всё же приближались к пикирующим воронам.
- Смотрите, вороны кружат над каким-то пятном, вот оно чернеется воле огромной, вертикально торчащей льдины. - Произнёс ледовый капитан и повернул машину к этой чёрной точке.
Теперь мы все тоже отчётливо видели, что происходило. Вороны, заметив машину, стали кружить быстрее. С воздуха на большой скорости они пытались атаковать темнеющий объект. Вдруг тёмное пятнышко начало шевелиться.
- Это нерпёнок! Он живой! Ползёт! - Чуть ли ни в один голос закричали вперёдсмотрящие.
Наше вторжение ворон напугало, и они, издав гортанное клокотание, в котором чувствовалась досада на неудачную охоту, полетели в сторону едва заметного на горизонте берега - до него было киллометров двенадцать. На ровном, прозрачном, как стекло, льду лежал нерпёнок и плакал, как маленький грудной ребёнок. Увидев нас, он попытался поднять голову и неуклюже стал выгибать задние ласты, пытаясь ползти.
- Белёк, - я поднял со льда хныкающего детёныша, - видите: мех весь белый, только со стороны спины началась лиька, и показалась тёмным пятном будущая шкурка.
Беззащитный нерпёнок смотрел на нас невероятно огромными, абсолютно чёрными глазами. Моя жена Татьяна и десятилетний сын Владимир гладили тёплыми руками по голове напуганного до смерти зверька и прговаривали:
- Не плачь, маленький, не плач!
- Как же он сюда попал? - Удивилась эколог Людмила. Вооружившись фотоаппаратом она делала снимок за снимком.
Её вопрос и вправду поставил всех в тупик. Насколько хватало взгляда, во все стороны до самого горизонта тянулся сплошной чистый прозрачный лёд, и лишь смёрзшийся нажим с торчащими в разные стороны льдинами навевал тревожные мысли.
- Похоже, что логово завалило подвижкой ледового поля, нерпёнок остался на поверхности, а мать, потеряв его, уплыла. - Произнёс капитан.
Пешнёй он пытался пробить наросший лёд; судя по его толщине с момента подвижки прошло более 2-х суток.
- Бедный, два дня ничего не ел, да и самого его не было бы уже в живых, если бы мы приехали на несколько минут позже. - Татьяна как-то особенно нежно, по-матерински, ладошкой гладила спасёныша.
Я отдал нерпёнка ей на руки. Плакать он сразу перестал, закрыл глаза, и из них потекли настоящие слёзы.
- Когда Байкал становиться, - начал ледовый капитан, - ветром отрывает уже крепкий лёд, его носит по воде, а за кромкой плывёт нерпа. Байкал полностью замерзает, и происходит это в северной части в январе, а в южной части - в феврале. Нерпа тут же делает логово. Нелёгкая в это время ей достаётся жизнь. В сильные морозы майна, куда ныряет нерпа, постоянно замерзает, и ей приходится каждые два часа когтями скрести лёд, расширяя лаз. Инстинкт заставляет подбирать место для логова так, что первый снег заносит её дом полностью. Внутри ледового дома от мокрой шкуры, температуры тела и собственного дыхания нерпы образуется корка - ледовая стенка. Снег и лёд сохраняют внутри логова тепло, а жировая прослойка в десять сантиметров даёт нерпе возможность спокойно спать на льду.
В начале марта на Байкале по утрам тридцатиградусные морозы, и в это время на свет появляются нерпята. Обычно один, в исключительных случаях двойня. Все они при рождении чуть более двух килограммов, а через три недели в нерпёнке уже более пятнадцати килограммов. Молоко нерпы очень жирное, в сутки белёк набирает до килограмма веса, это один из самых быстрорастущих детёнышей на планете! При рождении мех на нерпёнке абсолютно белый, с длинным ворсом. Плавать белёк не умеет. Через три недели белёк начинает линять и уже может самостоятельно плавать в булдузяке, не давая ей замёрзнуть. Взрослая самка специально толкает детёныша в ледяную воду, чтобы он учился плавать и нырять.
Нерпа питается голомянкой, живородящей рыбкой, которая живёт только в Байкале, и нигде больше на планете Земля не встречается. Состоит голомянка на восемьдесят процентов из жира. Нерпа в поисках рыбы ныряет на глубину более, чем триста метров, но обычно ночью голомянка, повинуясь внутреннему ритму, поднимается до пятидесяти метров к поверхности льда, и ловкий в воде зверь быстро утоляет свой голод на целый день.
Нерпёнок в тёплых руках Татьяны спал. Мы взяли пешни и начали долбить майну, полагая, что белька можно будет оставить возле лунки. Сфотографировавшись на память с найдёнышем, мы опустили его в воду. Белёк нырять не хотел, а лишь плавал на поверхности и издавал гортанный крик: "Мам, мам!". Наконец, шерсть его намокла, и нерпёнок нырнул под лёд. Опять величественное безмолвие воцарилось над промороженной ледовой пустыней Байкала. Мы ехали и молчали.
- Вороны, вон опять летят вороны! - Буквально прокричала Татьяна, рукой указывая в сторону стаи. - Они же заклюют малыша! Давайте вернёмся. - Жена сама была готова разреветься так же, как плакал на её руках нерпёнок.
От лунки мы отъехали чуть более километра. Ледовый капитан повернул машину и повёл её обратно к нерпёнку.
- По-бурятски "Ушкан" - заяц, - произнёс я, - поскольку мы нашли нерпёнка возле Ушканьих островов, назовём его Зайка. Это имя подходит и для мужских, и для женских особей, да ещё и будет говорить о месте, где он родился и где мы его спасли.
На Зайке и остановились.

Квартира

Зайка и Сима

Сиамская кошка Сима жила в нашей квартире уже два года и чувствовала себя полной хозяйкой. С появлением нерпёнка, на которого все только и обращали внимание и день и ночь, кошка сильно расстроилась и два дня ни к кому не подходила. Ложилась на своё место рядом с тёплой батареей и делала вид, будто всё происходящее её не касается. Признавать в доме нерпу Сима отказывалась, а однажды, когда нерпёнок подполз к неподвижно сидящей кошке, она ударила его лапой. Симу наказали, и от природы умнейшая кошка сразу нашла выгоду от такого соседства.
Нерпа просыпалась в семь часов утра, когда звонил будильник дочери-студентки. Кошка Сима просыпалась в пять и до семи тихонько прокрадывалась из одной комнаты в другую, мечтая залезть под тёплое одеяло кому-нибудь из детей. Ласку Сима очень любила - отвечала мягким урчанием и тёрлась головой об руку.
Наконец животные подружились. Сима в пять утра подошла к спящей нерпе и тихо произнесла над её ухом:
- Мяу!
Одного раза хватало, и чуткий нерпёнок резко открывал глаза и начинал звать на помощь маму:
-Мам! Мам!
Разбуженная требовательными позывами Татьяна неслась на кухню, понимая, что нерпёнок проголодался, и кормила Зайку рыбой. Доставалась рыба и Симе. Раньше в рационе кошки никогда не было такого количества рыбы, а уж рыбку Сима любила! Вот оно - преимущество ума! Хитрая кошка провоцировала нерпёнка, когда сама хотела есть! Я случайно разгадал этот ребус.
Опять в пять утра слабо мяукнула кошка, и через мгновение раздалось:
- Мам! Мам! - Проснулась нерпа.
Так же повторилось и на следующий день, а затем расчётливая Сима начала это проделывать и в обед. На мягких лапках кошка подходила к нерпе и почти в ухо мяукала:
- Обед!
Интонация кошки днём была другая, но нерпа просыпалась от подсказки мгновенно и сразу мамкала, требовала еду! Пришлось рассаживать зверей на ночь по разным комнатам, и - о, чудо! - нерпа спала до семи утра и, лишь услышав будильник, просыпалась.
Но вот однажды в воскресение, открыв лапой дверь в комнату, где спала Зайка, Сима вновь мяукала. Зайка проснулась. Я едва успел поймать соскочившую с кровати Татьяну, которая готова была кормить животных хоть в пять утра.
- Стой, не ходи, - тихо произнёс я, - мы сами приучаем животных к ранней кормёжке. Посмотрим, что будет дальше.
Через несколько минут нерпа кричать перестала, по-видимому, заснула. Симу такой поворот дел не устраивал, и она опять начала будить Зайку. Так повторялось более получаса. Мы, улыбаясь, тихо вслушивались в тишину квартиры и поражались уму и изобретательности кошки.
Наконец послышалось цокание когтей по полу. Разбуженная нерпа ползла по паркету в комнату детей. Кошка шла на несколько шагов впереди и показывала дорогу. Зайке ползти было трудно, и она останавливалась через каждые десять шажков, а упираясь в порожек, могла долго буксовать на одном месте. Буксование её утомляло, и нерпа засыпала. Ползёт-ползёт, закроет глаза и уснёт прямо на дороге. Бедная Сима. Все её старания были напрасны. Кошка прыгала вокруг Зайки, пытаясь её подбодрить, но переход из одной комнаты в другую нерпе давался тяжело, и она задремала.
- Мяу-у! - Орала кошка, но нерпа молчала.
Промучившись ещё минут пять, кошка нашла способ всё-таки разбудить нас. Она вскочила на стоявшее в детской раскрытое пианино. Восходящие и нисходящие гаммы в кошачьем исполнении нас просто шокировали. Лапы идущей по клавишам кошки попадали в какой-то определённый такт, и в нём угадывалась мелодия. Дойдя до конца клавиатуры, кошка развернулась и пошла обратно.
Вова и Ксюша, разбуженные незнакомой музыкой, недовольно развернулись на другой бок, силясь понять, что же происходит в их комнате. Сима вновь мяукнула. На этот раз испуганная исполнением кошачьего вальса Зайка заорала во весь голос:"Мама! Мам!". Мне пришлось вмешаться, и я пошёл в детскую.
Дети, высунув любопытные головы, ласково приговаривали:
- Зайка, Зайка голодная пришла.
- Какая же она голодная, - произнёс я, - сала на ней сантиметров пять, да и всего шесть часов назад её очень плотно накормили на ночь.
Увидев меня, Сима, довольно мяукнув, помчалась на кухню, к чашке, где её кормили, но каково было её разочарование, когда вместо того, чтобы угостить рыбкой, я посадил её в ванну вместе с нерпой.
Точнее, нерпе налил воду в ванну, а кошку посадил в пластиковый тазик, в котором Сима, как на корабле, могла свободно плавать в ванне. Почуяв воду, нерпа закувыркалась, выделывая умопомрачительные пируэты. А кошка, сжавшись в комок и медленно покачиваясь на волнах, которые нагоняла Зайка, начала осваивать профессию капитана тазика.

Мы были квиты!

Главная

Фотогалерея

Путешествия по Байкалу

Ледовые Капитаны

Пресса

Фильмы о Байкале

Большие Ледовые гонки - Байкал 2007